Слушаешь и диву даешься!


Идет собрание республиканского значения. Ответственный работник с трибуны перечисляет, чего хотелось бы ожидать от комсомола на стезе народного образования во исполнение требований, предъявленных школьной реформой, и заканчивает свое выступление призывом:


- Дорогие товарищи! Настало время комсомолу пробудиться от затянувшейся дремы.


Большинство присутствующих восторженно аплодируют. А я все никак не возьму в толк, где нахожусь: на серьезном собрании или на несуразном спектакле? Неужели эти самозабвенно хлопающие люди и впрямь считают, что ответственность за реформу ложится на комсомол, а не на тех, для кого народное образование — прямая обязанность?


Продолжим: аналогичное собрание, но меньшего масштаба, в Резекненском районе. В зале — партийные, хозяйственные, профсоюзные и комсомольские работники. И снова те же разговоры — чего комсомол не сделал, а ведь мог сделать. И в том, и в этом — во многих направлениях. Можно подумать, что среди резекненцев перевелись люди, которые за определенную работу деньги получают, раз все упреки заслуживает один только комсомол. О том, что на деле это отнюдь не так, знают и докладчики, и слушатели. Но вот собрание закончилось, и один из председателей колхозов дружески хлопает по плечу совсем уж невеселого первого секретаря райкома комсомола Яниса Урбановича:


- Не принимай так близко к сердцу! Ты тут младший по рангу, вот все шишки на тебя и валятся...


Я далека от мысли, что в комсомоле все обстоит наилучшим образом. О недостатках с горечью говорилось на отчетно-выборных конференциях, на недавнем XXIII съезде ЛКСМ Латвии. XXVII съезд КПСС назвал комсомол политической организацией, играющей значительную роль в жизни страны. Однако задачи, порученные комсомолу, не беспредельны. Разве один комсомол в ответе за недостатки во многих сферах нашей жизни?


Нынче мы в своих речах стараемся докопаться до корней всех неурядиц, и комсомолу достается пуще всех. Но критический тон больше не радует, он утратил деловитость. Похоже, свой горб каждый пытается примостить на спину младшему по рангу... Послушаешь иного оратора, и начинаешь думать, что нет у нас ни министерств, ни руководителей, ни плановиков: всем хозяйственным механизмом заправляют комсомольцы — инертные, безынициативные и т. д. и т. п. Склоняют комсомол каждый на свой лад.


Слушаю и пытаюсь вспомнить. Что мне это все напоминает?


В детстве я нашла на чердаке книжку. Кто-то вырвал первые десять страниц. Казалось — не велика потеря. Но именно на этих недостающих страницах автор изложил интригу всей повести о любви и преступлении. Даже дочитав до конца, я так и не смогла понять, какая тайна воспрепятствовала соединению двух пылких сердец. Оставалось только гадать.


Нечто похожее иной раз происходит, когда на комсомол пытаются взвалить ответственность за чужие прегрешения. Чаще всего обвинители закрывают глаза на то, что комсомол действует в реальных экономических условиях, которые, в конечном счете, и определяют возможности этой организации. Но об этом как-то забывается, и следуют несоответствующие, неверные выводы — как о книге, прочитанной лишь наполовину.


Латгалия. Проблемы сельчан этого восточного района нашей республики общеизвестны, не стану их перечислять. Приняты специальные постановления по преодолению отсталости в здешних местах, определено, чем они должны быть подкреплены. Взамен, разумеется, ожидают результата, в который свой вклад должен внести и комсомол. Вот, например, конкретная сфера деятельности молодежной организации — воспитание молодых механизаторов.


Но посмотрим внимательнее на эту проблему — под силу ли комсомольцам Лудзенского района помочь хозяйствам в их обеспечении толковыми, умелыми специалистами? Они-то нужны повсюду.


Заглянем, к примеру, в 62-е Зилупское профтехучилище. Часть его расположена в центре городка, а другая на так называемой «горе». Десять минут туда и десять — обратно. И так несколько раз в день. Есть в этом и положительная сторона: ни преподавателям, ни воспитанникам гиподинамия не грозит. Справедливости ради все же следует отметить, что условия для таких «тренировок» не идеальные: осенью этот путь и дорогой-то не назовешь — грязь чуть не по колено.


Впрочем, здесь есть беды и посерьезнее: мастерские училища уже давно не отвечают современным требованиям. В основном в Зилупе учатся парни из Лудзенского района — по направлению хозяйств, которые возлагают на них свои надежды. То есть, ожидают возвращения не просто рабочей силы, а специалистов, овладевших передовыми знаниями, умеющих применить прогрессивные методы организации труда. Без этого не вывести отсталые хозяйства на более ровную дорогу.


А многим ли может овладеть молодой механизатор, если в училище передовому опыту обучают в основном теоретически? Директору Владимиру Никитину энергии не занимать. Он способен мобилизовать внутренние резервы, оборудовать кабинет информатики — чем его хлопцы хуже рижских, и они должны ощущать дыхание века. Но своими силами, из ничего, коллектив не может построить комплекс мастерских.


Госкомитет по профтехобразованию необходимые средства предоставил. Только деньги эти вроде блуждающих огоньков — светят, манят и раздражают: в районе нет строительных мощностей. А надобностей — хоть отбавляй, особенно теперь, когда отменен абсурдный запрет на строительство домов вблизи ферм.


Район, разумеется, заинтересован в «продукции» училища — давайте, и как можно больше. Педагоги ездят в хозяйства, наведываются в районные учреждения, встречаются с детьми, с родителями, добросовестно проводят занятия по профориентации — стараются укомплектовать все учебные группы. Куда же пропадают сотни выпускников, раз запросы района не уменьшаются? Искать причину не долго — в училище нет базы для практического обучения. Приходит в училище парень из отсталого хозяйства, а как его научить передовому опыту, за внедрение которого он должен будет бороться дома?


В таких училищах, как зилупское, воспитанники учатся всему — не только трактор заводить. Вот что говорит заведующая учебной частью Регина Ильина:


— Печально, но факт: лишь немногие из наших воспитанников имеют родного отца или мать... Некоторые здесь впервые в своей жизни видят сытный обед и чистые простыни. Здесь они впервые осознают, что негоже в грязных ботинках ходить по чисто вымытому полу, а замасленный бушлат — не самая подходящая одежда для занятий в классе... Это основы культуры труда и быта. Мы учим, что механизатор вовсе не должен быть черным, грязным. И, знаете, парни очень стараются усвоить азы чистоты и порядка.


Тут я вспомнила, как наш шофер подметил: глянь-ка, дежурные на школьном дворе сами, без указки учителя бумажки подбирают. Мы умничаем, рассуждаем о воспитании личности, а зилупские педагоги скромно делают свое дело и добиваются понимания. Но, увы, их начинания упираются в отсутствие общей культуры воспитания, культуры производственной среды. Получается, главное, чтобы был тракторист. Какая разница, чистые у него сапоги или грязные?..


В Латгалии большой спрос не только на механизаторов, но и на специалистов среднего звена. Но нет района, где бы не жаловались на леность выпускников техникумов, на их нежелание работать по специальности. При первой же возможности парни переметываются на тракторы или машины. За это ругают и их, и комсомол, который, мол, не воспитывает в рядовых комсомольцах желания преодолевать трудности.


Однако в таком разрезе трудности — категория весьма неопределенная. На комсомольской конференции этот вопрос уточнил воспитанник Малтского совхоза-техникума имени Фрициса Розиньша Андрис Кургс:


- Вот ведь что получается — у нас парни на механизаторов учатся, а к тракторам их почти что не допускают. Что касается практики, то это только так считается, что мы ее проходим в мастерских. А на деле — там у каждого работника свой трактор, практиканту ничего не доверяют. Производственный сектор окончательно отмежевался от техникума. Вы, говорят нам, нужны только как рабочая сила в пору страды. Нам толкуют: вы будете специалистами, руководителями. Но как механик — выпускник нашего техникума — будет руководить, если отсутствует любая возможность попробовать свои силы в организации труда?


Если строительству производственной базы Зилупского училища препятствуют разные межведомственные барьеры, то у совхозов-техникумов один хозяин — Агропром. Он ведает и полями, и техникой, и обучением, и распределением.


Малта не исключение. На другом краю республики, под Ригой, в Малпилсском совхозе-техникуме «погорела» преподавательница, обязанностью которой было обеспечить обучение учащихся вождению автомобилей. Молодой специалист должен иметь водительские права, это насущная необходимость. Однако в Малпилсском совхозе-техникуме все предназначенные для тренировок машины были «босыми»: не хватало покрышек — все прибирал к рукам производственный сектор. К кому только преподавательница не обращалась по поводу покрышек... Безуспешно. Ее просьбам внял лишь один не чистый на руку снабженец, предложив ей компромисс с уголовным оттенком. Она его приняла, хоть и знала о возможных последствиях. Что было делать? Обо всей этой неприглядной ситуации было известно и администрации, и парторганизации.


Изначально положительная идея присоединить к среднему специальному учебному заведению близлежащие поля в итоге лишь отдалила воспитанников техникумов от механизмов и от возможности на практике овладевать основами организации труда. В большинстве случаев этому обучают теоретически. А присоединенный к техникуму совхоз «гонит» план, зарабатывает премии. Его не слишком волнует, насколько подготовлены молодые специалисты. Вот и отсеивает их жизнь. И не следует искать причины в нежелании выпускников работать. Просто затягивается узел, который молодым, начинающим свою трудовую деятельность людям, развязать не под силу.


Участники комсомольской конференции Резекненского района, о которой я упоминала вначале, имели возможность ознакомиться с фотовыставкой Яниса Кнакиса. На снимках — молодые, жизнерадостные лица. Кажется, сам того не желая, автор запечатлел и условия, в которых приходится работать этим молодым людям. Не стану пересказывать увиденное, лишь отмечу, что условия эти внушают отнюдь не радостные чувства. Но такова реальность. И хорошо, что мы начали пристальней к ней приглядываться. Это требует мужества. Но во сто крат больше мужества необходимо тем, кто желает преобразить эту реальность.


Директором совхоза «Разна» Резекненского района недавно стал Хейнрикс Туле. До этого молодой специалист работал главным агрономом в хорошо поставленном хозяйстве — колхозе имени XXII съезда партии. А «Разна», что и сравнивать, полная противоположность. Для Хейнрикса это не было секретом. Да кто в районе не знал, что долгие годы здесь директором был человек весьма одиозный. Говорят, люди даже пари держали — снимут его наконец или нет... Года полтора тому назад сняли.


- Вот вы говорите, что вид у совхоза не ахти. Так-то оно так. Но видели бы вы, как он выглядел полтора года назад, когда его перенял мой предшественник Гунарс Клинджанс, нынешний председатель райисполкома, — говорит Хейнрикс. Сам он сюда пришел, чтобы не было пущено по ветру то, что с таким трудом собрал Клинджанс. Они оба ровесники, представители того поколения, которое и по делу и без дела упрекают в безответственности. Хоть в пух и прах разоренную «Разну» никак не отнесешь и к «заслугам» старшего поколения.


Раз уж заговорила о «Разне», то вот вам еще один знак, уязвляющий гражданские и человеческие чувства даже случайного прохожего. На обочине, над бурым зданием развевается знамя — священный символ народовластия. Но попасть в сельсовет, расположившийся в этом доме, не так-то просто — путь преграждает целое море грязи. Удручающая картина, как бы олицетворяющая то зло, которое в течение многих лет причинял нерадивый хозяин, заботившийся только о собственном благе. Местные власти редко обитают во дворцах. Но здесь знамя трепещет на ветру, словно знак беды, словно немой вопрос: сколько лет потребуется, чтобы поправить дела, избавиться от гнетущего наследства?


Немного поодаль расположен совхоз «Маконькалнс». В его центре, «Липушках», — магазин. За прилавком, в немыслимой тесноте, без каких-либо удобств — две девушки-продавщицы. Работают, не жалуются. А картина вокруг такая, про которую говорят: не для слабонервных... у девушек здесь и дом, и семья. Магазин — их место работы.


Здесь они продают хлеб, хотя, честное слово, язык не поворачивается назвать это хлебом: нечто черное, сплюснутое, бесформенное. Мало ли говорилось о том, что хлебороб сам доброго хлеба не видит? Но ничего не меняется.


- Ну нет. Это не так, — пытается возразить председатель районного агропромышленного объединения Василий Лисичкин. — Малтская пекарня, поставляющая хлеб в «Липушки», работает плохо, это верно. Но скоро там проведут капитальный ремонт, установят электропечи, и качество улучшится. В тринадцатой пятилетке в «Липушках» будет построен новый магазин. А нынешний и впрямь позорит нас перед людьми, приезжающими сюда на отдых... Вы бы посмотрели, какие торговые комплексы мы возвели в колхозе имени Калинина и в «Мирном» !


- И чем же там торгуют?


- Чем бог пошлет ... — вдруг сник председатель райагропрома. Василий Лисичкин человек бывалый. И по непролазной грязи хаживал, и начальствовал. Ему-то известно, что такой вот магазин вдребезги разбивает понятие о сближении города и деревни. Можно и дома многоэтажные построить, и дороги заасфальтировать. Но полупустые полки магазинов словно обухом по голове: знай, мол, свое место, большего тебе не положено!


Такой статус сельского магазина унижает достоинство крестьянина и хлебороба. Очень хотелось бы лицезреть хоть одного начальника торговли, отважившегося изменить непонятный «закон», предусматривающий на селе торговать одними только товарами первой необходимости. Не правда ли, странная категория, эта «первая необходимость»? Растут доходы сельчан, возрастают их потребности и возможности, а эта ограниченная «необходимость» торчит словно столб посреди дороги. Будто у сельского жителя меньше потребностей, чем у городского. Где логика?


Оказывается, комсомол повинен и в неудовлетворительном положении дел в сельской торговле: не готовит кадры, не стимулирует передовые методы труда. И вновь не покидает ощущение, что меня заставляют читать книгу с середины... Хочется спросить напрямик, без обиняков — что в сфере торговли предполагают предпринимать те, кому за это деньги платят. Сделали ли они все, от них зависящее?


Так и подстегивает спросить об этом, когда смотришь в окна здания Агропрома. Не знаю, за которыми из них расположились специалисты, чья обязанность пропагандировать передовой опыт. Не стану анализировать и оценивать проделанную ими работу. Но одно ясно — молодые специалисты Латгалии не находят в этом здании подспорья.


Чтобы не быть голословной, вот вам факты.


В колхозе «30 лет Октября» Резекненского района главным зоотехником работает Валентина Арбидане. Она избрана депутатом Верховного Совета республики нынешнего созыва. Год назад ей довелось быть в Болгарии, где она пошла на выставку молодых рационализаторов «Пловдив-85». Хотела привезти домой какую-нибудь стоящую идею. Там она сразу приметила необычный молокопровод, в котором была успешно и остроумно решена проблема охлаждения молока — без снижения содержания жиров. «В какой стране изобретен этот прибор?» — спросила зоотехник. Ей ответили: «В Советском Союзе. В Латвии. Там у них хорошая сельхозакадемия, ее специалисты и воплотили эту идею».


«Я поспешила исчезнуть, чтоб не спросили, откуда приехала. И стыдно, и зло берет. Барахтаемся, прямо как слепые щенки в луже. Пока до Латгалии дойдет у нас же в республике созданное новшество, оно успеет и состариться...»


Можно ли на полном серьезе упрекнуть Валентину за то, что она, будучи и комсоргом колхоза, не обеспечивает внедрения новых методов работы?


Однако оставим вопросы. Их теперь многие научились задавать. Вот с ответами дела обстоят похуже.


Почему я пишу обо всем этом? Не для того, чтобы защищать комсомол. Ему адвокатов не требуется. Просто надо правильно оценить возможности комсомола. Да и вообще полезнее хорошенько поразмыслить перед тем, как бросать кому-либо упрек. А то может статься, что наши острые слова к нам же и возвратятся. Как бумеранг.


МОНИКА ЗИЛЕ